"Надежная все-таки машина - крейсер! - подумал Хоус, включая мобильную систему охлаждения. - Здесь бушевал пожар, температура внутри была почти такой же, как на обшивке. А за пределами каюты все в порядке. Ничего не пострадало". Пилот наложил термопластырь изнутри. Потом подумал, что лучше бы и с внешней стороны наварить новый лист... Поразмышляв немного, он неожиданно вспомнил о джамп-двигателе, тут же поморщился и бодро направился наружу, чинить броню.

- Вот ведь странно! - сказал он сам себе. - Когда-то говорили: "Романтик".

Старею. Даже не выглянул после посадки наружу, что там? Глаза б мои ее не видели, эту планету. Какая уж тут романтика?

Зашипел воздух, покидая шлюзовую камеру. Хоус проверил оборудование скафандра и опустил маску-фильтр на лицо. Вскоре загорелся зеленый сигнал - "декомпрессия закончена". Створка, потрескивая, медленно поползла в сторону. Она еще не успела остыть после такой жесткой посадки. Пилот выбросил наружу автоматический трап-подъемник и залез в его корзину. Лифт не спеша тронулся вниз.

Не дожидаясь, пока "сиденье" опустится до земли, Хоус ловко перебросил ноги через борт, спрыгнул на грунт. Ему показалось, что легкая волна пробежала при этом по поверхности. Унылое, клочковато-туманное небо над ним на миг расцвело красками - всей палитрой, утратив свою привычную однотонную серость. Легкий ветер ласково коснулся его лица, и он почувствовал это мягкое прикосновение даже сквозь маску. Но все длилось лишь неуловимое мгновение, пока он только коснулся стопами поверхности планеты, так быстро, что в следующую секунду он уже твердо знал: все это ему почудилось. Ибо над головой снова было грязно-серое небо с чернеющими пылевыми облаками, а под ногами - растрескавшаяся почва. Ничто не радовало глаз. Мертвый пейзаж расстилался вокруг, вдали нечетко виднелась линия горизонта, дул порывистый колючий ветер. Панорама освещалась каким-то тускло-замогильным светом, исходившим с небес, непонятно откуда.