Хоус зябко передернул плечами, оглядывая этот унылый мир. "Здравствуй, красавица!" - иронично бросил он планете, стараясь взять себя в руки. Повернулся к своему крейсеру, похлопал кистью в толстой перчатке по обшивке: "Ничего, дружище. Здесь, конечно, не очень весело, но мы с тобой выберемся отсюда.

Обязательно. Не бойся..." Он еще раз оглянулся, окидывая взглядом дикий хаос на земле и в небе, покачал головой.

В этот миг человек услышал плач... Никого рядом не было, он точно знал. Вокруг - только мертвый пустынный пейзаж... Мог ли так стонать ветер? Хоус стоял некоторое время, наклонив голову набок, неуклюже замерев с поднятой для шага ногой. Слушал. Ему стало казаться, что плачет сама планета. Пилот несколько раз ударил кулаком по корабельной обшивке, слушая ее металлический звон. Ему были хорошо знакомы такие ситуации - много лет он провел в дальнем космосе, иногда один, на разведкорабле, бесконечно далеко от людей, в пустоте, где можно сойти с ума от одиночества. Там Хоус придумал себе сказку, что корабли могут разговаривать. Что они живые. Поэтому он мог договориться с ними, поэтому приводил их обратно к причалу. Только никогда не рассказывал об этом другим людям. Но здесь... С планетой... Она ведь не корабль?

Он помотал головой и потащил плазменную горелку к зиявшей в обшивке пробоине.

Прикинул высоту, на которую придется поднимать установку, и поплелся обратно, за переносным подъемником. Повозившись с упрямой мачтой, пилот, наконец, установил стойки крепления, затем подключил электропитание. Пора было тащить бронелист.

Хоус поплелся в сторону шлюза, невольно наклоняя голову, прислушиваясь. Со второй попытки ему удалось выбросить тяжелую плиту вниз и он поволок ее, оставляя глубокую борозду в почве. Пилот продолжал прислушиваться на ходу.

Казалось, планета тихо всхлипывала. Тогда он остановился. Он ведь сам ее обидел - насмешкой. Своими злыми словами, своим ехидным "привет, красавица". Хоус опустил стальной лист на грунт и выпрямился.